Герой предыдущей книги Кэрол Берг «Превращение» – бывший раб принца Дерзи, Смотритель Сейон, – в одной из своих битв встречает странного демона, не несущего в себе зла. Сражение не состоялось, но интригующая загадка влечет за собой героя – ни много ни мало в ледяное царство демонов, откуда, быть может, нет возврата…
Раненый воин…Алексиос пережил два года невыносимых пыток в руках богини вампиров. А сейчас ему приказали объединиться с красавицей воительницей, чтобы выполнить самое опасное задание: вернуть "Бич Вампиров". Без него Атлантида не сможет подняться на сушу и занять своё место в мире. Но при встрече со злом что выберет Алексиос — свой долг или своё сердце?Девушка из рода самой богини Дианы…Грейс — участница Сопротивления — борется против вампиров и оборотней, которые пытаются захватить ее мир. Она смертельно опасна, так как, раз нацелив свой лук, никогда не промахивается. Неожиданно ее внимание привлек израненный атлантийский воин, обращающийся с ней как с оружием, а не как с женщиной. Когда на кону тысячи жизней, завладеет ли ею страсть? И сможет ли она так же стрелять без промаха?Когда два мира столкнутся… с Атлантиды спадет маска.Перевод lady.webnice.ru
Бутч О’Нил — боец по натуре. Ведущий нелегкую жизнь, бывший детектив из отдела по расследованию убийств, он — единственный человек, когда-либо допущенный во внутренний круг Братства. И Бутч хочет пойти ещё дальше — вступить в войну с лессерами. Ему нечего терять. Его сердце принадлежит вампирше, аристократичной красавице, которая абсолютно не его уровня. И если он не может быть с ней, то, по крайней мере, он может драться плечом плечу с Братьями…Судьба проклинает его во всем, чего бы он ни пожелал. Когда Бутч жертвует собой, спасая вампира-гражданского от лессеров, он становится добычей темнейших сил в этой войне. Оставленный умирать, он был найден по чистой случайности, и Братство просит Мариссу вернуть его назад, хотя даже ее любви может быть недостаточно для его спасения…
Вторая книга трилогии "Обречённые на расплетение" (Unwind). Благодаря Коннору, Леву и Рисе, а также неслыханному террористическому акту в заготовительном лагере "Весёлый Дровосек" общественность больше не может смотреть на практику расплетения сквозь пальцы. Поднимаются вопросы о моральной стороне практики. Но расплетение стало большим бизнесом, за ним стоят мощные политические и корпоративные интересы. Кэм — чистый продукт расплетения; сложенный из частей других подростков, он в техническом смысле не существует. Футуристическое чудовище Франкенштейна, Кэм пытается понять, кто он, есть ли у него — "сплетённого существа" душа, человек ли он вообще. Полный саспенса и непрерывного действия, этот роман ставит вопросы о том, где начинается и где кончается жизнь, и что вообще означает .
Эшлинг Грей жонглирует своей жизнь, будучи одновременно повелителем демонов, Стражем и супругой виверна, хотя этого самого виверна драконов - Дрейка, она в последнее время держит на расстоянии. Но ее присутствие по-прежнему требуется на заседании зеленых драконов. После нескольких покушений на ее жизнь, Дрейк несомненно берет ее под свою защиту. Как оказалось не зря, ведь война и ад соединились в буквальном смысле.
Предисловие Роджера ЖелязныФред Саберхаген вовсе не похож на создателя берсеркеров, секретаря графа Дракулы или палача Инки. Однако именно эти образы приходят на ум, когда упоминается его имя, поскольку именно они запоминаются лучше всего. Поэтому я хочу разрушить всякое впечатление о нем, как о современном Лавкрафте, отметив для тех, кто открывает эту книгу, что Фред — сердечный, остроумный, эрудированный человек, у которого есть замечательная жена Джоан, математик, и трое самых хорошо воспитанных детей, каких мне доводилось встречать: Джилл, Эрик и Том. Он любит хорошо поесть и выпить, любит поговорить. Его манера работать, похоже, лучше моей собственной, а своему умению обращаться с фактическими материалами он обязан тем, что одно время писал для «Британской энциклопедии».Мне понравилось, как пишет Фред, еще до того, как я с ним встретился, а теперь, когда мы стали почти соседями, я с радостью познакомился с ним. Я недавно вернулся из путешествия и в самолете закончил читать его роман «Маска солнца». После этого у меня создалось впечатление, что он ничего не может делать плохо. Этот роман содержал самую интригующую завязку, с какой мне пришлось встретиться за долгое время, планомерно и скрупулезно ведущую к действительно необычным обстоятельствам и сюжету. Совокупность используемых парадоксов является образцом точности и симметрии. (Я вполне мог бы добавить и «красочной образности и выписанности характеров», а также того рода «эрудиции, которая не заслоняет собой, а улучшает произведение».) И я, незадолго до этого прочитавший его «Дело Холмса-Дракулы», был достаточно полон свежих впечатлений, чтобы оценить и контраст и сходство. Меня поразила та явная легкость, с которой в главах (принадлежащих якобы то перу самого автора, то доктора Джона Ватсона), написанных в совершенно индивидуальной манере, воссоздавалось полное ощущение атмосферы викторианской англии без каких-либо отклонений от сюжета. Это произведение сильно отличалось от «Маски солнца», но было написано с таким же мастерством, тщательностью и вниманием к деталям.Все это я говорю для того, чтобы показать: Фред Саберхаген писатель многосторонний. Но Фреду присуще нечто большее, чем просто техника. Сядьте и прочтите десять страниц из любого его произведения, и вы начнете понимать, что в них заключено множество мыслей. Все взаимосвязано. (Я не считаю, что слово «органично» применимо к литературе. У меня это ассоциируется с книгой, через которую проросли грибы. В книгах Фреда нет грибов, но они составляют единое целое — уберите что-нибудь одно, и вся канва произведения неизбежно распадется на части, потому что он множество раз прошел по этим дорогам и доподлинно знает не только для чего ввел в произведение каждый дом, дерево, черную дыру, берсеркера и идею, но и то, где именно он это сделал.) Такое ясное и полное видение, ощущение, знание мира, который создаешь, всегда казалось мне отличительной чертой выдающегося писателя. Здесь нет ничего от каких бы то ни было поверхностных трюков — уловок, мишуры, стилистической пиротехники — этим-то и отличается запоминающаяся книга от той, что предоставляет развлечение на несколько часов и вскоре забывается.Я мог бы закончить на этой ноте и не покривил бы душой, объявив, что «Восточная Империя» — это произведение совсем иного рода, что оно доставляет удовольствие и запоминается, после чего удалился бы и предоставил вам прочесть его. Но жизнь коротка, хорошие писатели весьма немногочисленны, и не часто выдается возможность поговорить о них, если только вы не критик или не составитель литературных обзоров (роли, ни одна из которых мне не подходит). К тому же о писательском ремесле и Фреде стоит сказать еще одно.Раймонд Чандлер однажды заметил, что существуют писатели, пишущие по плану, такие, как, скажем, Агата Кристи, которые делают все в соответствии с замыслом, и есть другие, такие, как он сам, которые и сами заранее не знают, что должно произойти в их произведении, и получают удовольствие, оставляя простор для импровизации и открытий по мере продвижения вперед. Мне самому доводилось писать обоими способами, но я предпочитаю метод Чандлера, поскольку имеется определенное удовольствие в том, чтобы встречаться с неожиданностями в процессе работы. Я посмотрел на Фреда с этой точки зрения, и оказалось, что он тоже принадлежит к школе Чандлера. Если это ничего не говорит вам в плане психологии творчества, то по крайней мере позволяет понять, у каких писателей, вероятно, больше всего почитателей. И это важно. Бывают дни, когда такой писатель клянет свободный поиск, но обретет при этом удивительный душевный покой, и работа редко кажется просто лямкой, которую нужно тянуть. Приятно сознавать, что где-то вне разносторонности Фреда — и даже вне особого метафизического средоточия, при котором происходит тщательное затягивание всех сюжетных линий до полноценного их выражения — там, в укромном месте, где он впервые сводит все воедино, одно за другим, удивляясь и напряженно работая, ему доступна особая радость увязывания жизни с образами. Частица этой радости, я уверен, доходит и до читателя всех хороших произведений такого рода. Я ощущаю ее во всех романах Фреда.Если требуется дополнительное подтверждение разносторонности Фреда Саберхагена, то вашему вниманию предлагается «Восточная империя». В этом романе, где своеобразно сочетаются его ранний и поздний стили, он создал замечательную смесь сказочной и научной фантастики, активного действия и глубоких размышлений.Эта книга написана в жанре фантастики. Все персонажи и события в ней являются вымышленными, и любое сходство с реальными людьми или событиями совершено случайно.Части этого произведения издавались в существенно отличной форме:«Разоренные земли», 1968;«Черные горы», 1971;«Изменяющаяся Земля», 1973;
